Акула и философия

Есть еще одна, совсем уж «тихая» гавань, куда акула ухитрилась-таки попасть – это литература философского и метафизического плана. Бесшумно и незаметно проплыла акула мимо внушительных трудов Аристотеля и Сократа, Канта и Гегеля, но заглянула в тексты современных философских конструкций. По правде сказать, акула и в своих собственных биологических и зоологических книгах появилась много позднее своих «коллег» - наземных хищников.

Поскольку вся постнеоклассическая философия целиком погрузилась в литературу и язык, а объектом своих изысканий называет текст в любом виде, то и обнаружить философские концепции можно без труда в художественных произведениях. Раньше подобное характеризовалось как жанр социальной утопии, позже социально-политической фантастики, но ныне – это постмодернистский поиск в исторической суматохе новых идей на основе старых «ошибок».

Есть такой автор – Вербер Бернар, взлетевший на литературный Олимп с кучей книг (одни названия чего стоят(!) – «Танотанавты», «Мы - боги», «Энциклопедия относительного и абсолютного знания»), где ни жанр, ни тематика строго не определяются. С одной стороны – это фантастика и мифология, с другой – история и мистика. Бернар не принадлежит ни к одной философской школе, но его общее писательское кредо, по собственным же словам, - это передача знаний, провозглашение свободы человека.

Акулы появляются в его книге – «Тайна богов», это последний роман его «Саги о Богах». Тема понятна – история человечества. Герой был смертным, был ангелом, был богом-учеником. Сюжеты из всемирной истории воспроизводились с участием людей-орлов, людей-медведей, людей-акул, людей-дельфинов, которые соответственно историческим событиям узнавались как - американцы, русские, немцы и евреи. У каждого из этих народов был свой бог, и вся затея сводилась к соревнованию между ними. Когда народ погибал, бог выбывал из игры. В построение справедливой или даже идеальной картины мира скидывались все знания и веры, идеалы и утопии – Любовь, Нейтралитет, Разрушение. Последнее, как можно догадаться, олицетворяли именно люди-акулы.

Фигура Чистильщика, предводителя акул, начавшего творить зло сначала в своей стране и после приступившего к мировой чистке – совсем не метафорична. Она узнаваема, хотя художественный портрет, как и самого чистильщика, так всего народа-акул, довольно неконкретен. (Кстати, второй такой диктатор успешно существует в стране людей-медведей). Произвол автора вообще начинается с противоестественной коллизии – в стране людей- акул полновесно господствуют люди-дельфины(!), а на улицах можно встретить нищую акулу, просящую подаяние. Стало быть, сам образ акулы смоделирован из нереальных деталей и свойств, требуемых автору лишь для собственного замысла. И потом - связь русского с медведем еще проследить можно (фольклорную, географическую и прочую), но немца с акулой – только в насильственной фантазии.

Вероятнее всего, акула понадобилась Бернару строго для обозначения «идеальной машины убийств», поскольку именно фашистская армия являла на тот момент самую четкую, слаженную и жестокую «машину смерти», поглощающую Европу почти без сопротивления. Таким образом, происходит обратная метафора: мы, зная теперь многое о фашизме, наделяем этим акулу, а не через образ акулы раскрываем фашизм (как предполагает классическая метафора). Можно было бы сказать, что здесь акулы – снова символ хищничества и зла, но символ не может быть обезличен или его значение разделено между двумя знаками (акулы и медведи). Стало быть, здесь акулы используются как модель, причем не только для прямого противопоставления жертва/убийца.

Ведь и для других действующих в этой исторической кутерьме народов Бернар выбирает отнюдь не травоядных «идолов»: орлы, медведи – тоже хищники. Может только не с таким однозначным агрессивным имиджем. И что из всего этого следует? По словам героя книги, историю сколько не переигрывай, финал будет тот же. Концепт агрессии, насилия, зла, или больше – войны, олицетворяемый акулами, неизбывен в самих людях, (причем, как мы знаем, это нельзя однозначно отнести к конкретному народу).

Правда, слишком произвольная трактовка истории у этого автора вызывала массу неодобрения, недоумения. И как всегда, здесь тоже – акуле досталась роль монстра, на этот раз исторического.

Читайте следующую статью: Роман Бенчли «Челюсти» - культовое произведение и художественная модель акулы.